Биткойн как совокупность трудных решений

0

Объясняем некоторые из самых непонятных его компромиссов.

В части реформирования […] существует такой парадокс. Например, есть определенный институт или закон; скажем, […] забор или ворота, поставленные поперек дороги. Реформатор более современного типа весело подходит к нему и говорит: «Я не вижу, как это использовать; давайте это уберем». На что реформатор более интеллектуального типа ответит: «Если вы не видите, как это использовать, я, конечно, не позволю вам это убрать. Уходите и подумайте. Потом, когда вы вернётесь и скажете, что нашли этому применение, я, возможно, позволю вам это разрушить».

– Г. К. Честертон «The Thing: Why I am a Catholic» («Истина: почему я католик«)

Что не так с Биткойном, так это то, что он совершенно непригляден и напрочь лишен элегантности.

Гверн Бранвен, «Bitcoin is Worse Is Better» («Биткойн: чем хуже, тем лучше»)

*  *  *

Говорят, что в разработке криптовалют не бывает преимуществ, за которые не приходится расплачиваться чем-то другим: есть только компромиссы. Это часто приходится слышать от раздражающих биткойнеров, пытающихся объяснить, почему очередная новомодная криптовалюта, вероятно, не сможет обеспечить 10 000 транзакций в секунду с теми же гарантиями, что Биткойн.

Сегодня, когда были предложены и реализованы уже сотни альтернативных систем для беспрепятственной передачи ценности, стоит задуматься, почему Сатоши построил Биткойн именно так, и почему те, кто занимается технической поддержкой его блокчейна, направляли развитие проекта с такой осмотрительностью.

Я мало что понимаю о Биткойне и пришел, чтобы его улучшить!

В этой статье я объясню, почему считаю, что функции Биткойна были выбраны не слепо, но вполне осознанно, с тем чтобы создать надёжную систему, устойчивую к различным потрясениям. Во многих случаях это требовало выбора варианта внешне неприятного и неприглядного. Вот что я имею в виду, когда говорю, что Биткойну не привыкать делать трудный выбор. Для меня очевидно, что при выборе из двух вариантов Биткойн часто делает выбор в пользу менее удобного.

Многих это сбивает с толку – отсюда и этот синдром, когда у мало что понимающих о Биткойне людей возникает неуемное желание его «починить», хотя если принимать во внимание долгосрочные последствия, то его проектные решения обретают смысл.

Как следствие, Биткойн обременен множеством громоздких, отягчающих и ограничивающих функций, которые снижают его способность к внедрению новых решений, однако служат достижению долгосрочной и значимой цели. В этой статье я рассмотрю несколько компромиссов, в которых Биткойн выбрал непопулярный или более сложный путь ради достижения амбициозной долгосрочной цели:

  • Управляемый/неуправляемый обменный курс
  • Неограниченный/ограниченный объем эмиссии
  • Частые/редкие хардфорки
  • Произвольная/предопределенная монетарная политика
  • Неограниченное/ограниченное пространство блока

Управляемый/неуправляемый обменный курс

Одна из самых распространенных претензий к Биткойну, часто высказываемая представителями центральных банков или экономистами, заключается в том, что он не является валютой, поскольку его цена нестабильна. Как правило, задача центральных банков состоит в поддержании покупательной способности на относительно стабильном уровне (хотя ослабление курса валюты на 2% в год в США считается допустимым) и достижении других целей, как, например, полная занятость. Не имеющий механизма управления обменным курсом Биткойн априори не рассматривается ими как валюта. В традиционном представлении о том, что представляет собой суверенная валюта, всегда подразумевается какая-то возможность управления, спросите хоть Кристин Лагард:

«На сегодняшний день виртуальные валюты, такие как Биткойн, не представляют никаких проблем для существующих фиатных валют и центральных банков. Почему? Потому что они слишком волатильны, слишком рискованны, слишком энергоемки, и кроме того, проблема масштабируемости лежащих в их основе технологий тоже еще не решена».

Или Сесилию Скингсли, заместителя директора центробанка Швеции:

«У меня нет проблем с людьми, использующими [биткойн] в качестве инвестиционного актива, но он слишком волатилен для того, чтобы использоваться в качестве валюты».

Конечно, волатильность биткойна нельзя контролировать: на фоне дефицитного предложения цена зависит почти исключительно от спроса. Объем предложения Биткойна почти совершенно неэластичен, и потому волны принятия проявляют себя в головокружительных ценовых колебаниях. Это контрастирует с суверенными валютами, относительную стабильность которых с помощью различных рычагов обеспечивают центральные банки.

Компромиссы, присущие монетарной политике, часто выражаются в виде трилеммы, в которой регулирующие органы могут выбрать два варианта из трех, но не все три сразу. Другими словами, если вы хотите привязать курс своей валюты к относительно стабильному активу (обычно это другая валюта, такая как доллар США), то вы должны контролировать как предложение вашей валюты (суверенная денежная политика), так и спрос на нее (поток капитала). Китай – хороший пример для стороны C: китайские деньги имеют нежесткую привязку к доллару, а Народный банк Китая проводит суверенную денежно-кредитную политику; для такого сочетания необходим контроль над капиталом.

«Недостижимая троичность» монетарной экономики

Банк Англии получил болезненное напоминание об этом ограничении в 1992 году, когда Сорос и Дракенмиллер осознали хрупкость привязки к немецкой марке и что ее нельзя было защищать бесконечно. Банку Англии пришлось признать поражение и отпустить курс фунта стерлингов.

Более современным примером этого ограничения могут служить сегодняшние проблемы Гонконга с его валютой, курс которой мягко привязан к доллару США. К сожалению для Гонконга, курс доллара в последние годы значительно укрепился, и кредитно-денежный регулятор Гонконга столкнулся с незавидной задачей достижения целевого курса, курса, а отток капитала из Гонконга в США усугубил эту проблему. Отток капитала из Гонконга в США усугубил эту проблему.

Гонконг выбрал вариант А на рисунке выше, отказавшись от активного денежно-кредитного управления в обмен на свободный поток капитала и привязанный обменный курс. Если убрать привязку, то они вернут денежный суверенитет (способность отвязать свою политику процентной ставки от проводимой ФРС США), сохраняя при этом открытые потоки капитала.

Таким образом, при выборе монетарной политики неизбежно возникает компромисс и ни одно государство, каким бы могущественным оно ни было, от него не застраховано. Если вы хотите привязать курс своей валюты к валюте другого государства, вы либо становитесь монетарным вассалом этого государства, либо берете на себя геркулесов труд удержать своих граждан от вывода средства за границу.

Поэтому у специалиста в области монетарной политики тот факт, что Биткойн не может управлять своим обменным курсом, совершенно не должен вызывать удивление. Это внезапно возникшая цифровая нация, разработанная для того, чтобы сделать капитал легко передаваемым (а значит о контроле капитала не может быть и речи), в которой нет полномочий, необходимых для управления привязкой курса. Благодаря своему асимптотическому таргетированию объема эмиссии, Биткойн проявляет предельную осмотрительность в отношении регулирования объема эмиссии, но не имеет механизма управления потоками капитала и, конечно же, центрального банка для управления процентными ставками. Сравните это с Libra, новой криптовалютой от Facebook, обеспеченной корзиной из суверенных валют. Вероятно, она никогда не сможет стать по-настоящему общедоступной, поскольку кто-то всегда должен управлять корзиной из ценных бумаг и валют, которой обеспечивается эта валюта.

Оставьте ответ

Ваш электронный адрес не будет опубликован.