Биткойн – великая дефинансиализация

0

Вам приходилось слышать от финансового консультанта (а может, даже от родителей), что ваши деньги должны расти? Данная идея настолько укоренилась в умах работящих людей по всему миру, что она практически стала неразрывно связанной с самим представлением о труде.

Эти слова повторялись так часто, что теперь они фактически часть трудовой культуры. Получи оплачиваемую должность, установи максимальные взносы по пенсионному плану (возможно, твой работодатель отчисляет 3%!), выбери парочку взаимных фондов с громкими названиями и наблюдай, как твои деньги растут. Большинство следует по этому пути на автопилоте, не задумываясь о смысле и не осознавая риски. Ведь так делают «умные люди». Многие сейчас связывают эту активность со сбережениями, но на самом деле финансиализация превратила участников пенсионных планов в вечных носителей риска, и, как следствие, финансовые инвестиции для многих, если не для большинства, стали второй постоянной работой.

Финансиализация настолько вошла в норму, исказив восприятие, что грань между сбережениями (без риска) и инвестированием (с риском) стёрлась до такой степени, что большинство думает, что это одно и то же. Расхожее мнение, будто финансовый инжиниринг – обязательный путь к счастливой пенсии, лишено здравого смысла.

За последние десятилетия экономики по всему миру, но особенно в развитых странах (в частности, в США) становились всё более финансиализированными. Увеличивающаяся финансиализация стала неизменным спутником идеи о том, что ваши деньги должны расти. Но сама эта идея возникла в массовом сознании лишь тогда, когда все свыклись с тем печальным фактом, что деньги со временем теряют свою стоимость.

Деньги теряют стоимость → Деньги должны расти → Чтобы деньги росли, нужны финансовые продукты → Повторить

Покупательная способность доллара США в динамике (с 1970 по 2020 гг.). Источник: FRED

Такая потребность в значительной степени существует именно потому, что деньги постепенно обесцениваются. Это отправная точка, и самое печальное то, что центральные банки намеренно создают такую ситуацию. Большинство центральных банков мира стремятся к девальвации своих национальных валют примерно на 2% в год, и для этого они увеличивают денежную массу. Как или почему – не столь важно; главное, что это факт, имеющий свои последствия. Вместо того чтобы просто копить на чёрный день, пенсионные фонды инвестируют, постоянно подвергаясь риску, часто только для того, чтобы поспеть за инфляцией, создаваемой центральными банками.

Центральные банки искусственно создают спрос на такие инвестиции, обесценивая деньги. Чрезмерно финансиализированная экономика – логическое следствие денежной инфляции, что поощряет постоянное принятие рисков и делает сбережения непривлекательными. Система, делающая сбережения непривлекательными и заставляющая людей брать на себя риски, порождает неустойчивость, что непродуктивно и неразумно. Даже простому человеку должно быть очевидно, что за тенденцией к финансиализации и финансовому инжинирингу в целом стоит расстроенная мотивационная структура денежного средства, на которое полагается вся экономическая активность.

На фундаментальном уровне в акционерных обществах, облигационных займах или каких-либо инструментах коллективных инвестиций нет ничего обязательно плохого. Хотя отдельные инвестиционные инструменты могут иметь структурные недостатки, коллективные инвестиции и распределение капитала могут приносить (и часто приносят) доход. Проблема не в разделении рисков или существовании финансовых активов. Фундаментальная проблема в том, насколько экономика стала финансиализированной, и в том, что это всё больше является побочным следствием вполне рациональной реакции на расстроенную и подверженную манипуляции денежную структуру.

Источник: American Express

Что происходит, когда сотни миллионов участников рынка осознают, что их деньги искусственно, умышленно ежегодно лишаются 2% стоимости? Они либо принимают неизбежное обесценивание, либо пытаются поспевать за инфляцией, беря на себя дополнительные риски. И что это значит? Деньги нужно инвестировать, то есть рисковать их потерять. Поскольку денежное обесценивание не ослабевает, этот цикл продолжается. В сущности, люди рискуют на своей «основной» работе, а затем их учат рисковать теми деньгами, которые им удаётся отложить, только для того, чтобы поспевать за инфляцией. Это напоминает белку в колесе. Беги изо всех сил лишь для того, чтобы оставаться на месте. Возможно, это кажется безумием, но такова нынешняя реальность. И это имеет свои последствия.

Сбережения и риски

Хотя отношение между сбережениями и рисками часто неправильно понимают, тот, кто хочет накопить сбережения, должен идти на риск. Этот риск принимает вид инвестирования времени и энергии в какое-то дело, которое другие ценят (и должны продолжать ценить), чтобы получить оплату (и продолжать её получать). Всё начинается с обучения, стажировки и, наконец, совершенствования ремесла, которое ценят другие.

Это риск: тратить время и энергию в попытке заработать на жизнь и произвести что-то ценное для других, в то же время неявно принимая высокую степень будущей неопределённости. В случае успеха получается полная аудитория студентов, товар на полке, представление мирового уровня, полный день тяжёлого ручного труда или что-либо ещё, что ценят другие. Люди идут на риск в надежде и ожидании, что кто-то компенсирует им потраченное время и созданную стоимость.

Как правило, компенсация принимает вид денег, потому что деньги, как экономический товар, позволяют людям конвертировать собственную стоимость в стоимость, созданную другими. В мире, где деньгами не манипулируют, денежные сбережения можно описать как разность между стоимостью, которую вы произвели для других, и той, которая была создана другими и потреблена вами. Сбережения – это просто отложенные на будущее потребление или инвестиции. Другими словами, это излишек в виде того, что вы произвели, но пока не потребили. Однако сегодняшний мир не такой. Современные деньги содержат ложку дёгтя.

Центральные банки создают всё больше и больше денег, что ведёт к постоянному обесцениванию сбережений. Манипуляции подвергается вся мотивационная структура денег, включая учёт того, кто какую стоимость создал и потребил. За стоимость, созданную сегодня, в будущем гарантировано можно будет купить меньше, так как центральные банки произвольно распределяют новые единицы валюты. Деньги должны сберегать стоимость, а не терять её, и когда центральные банки манипулируют денежной экономикой, все невольно оказываются в положении, когда они берут на себя риски, чтобы компенсировать обесценивающиеся сбережения. Бесконечное обесценивание денежных сбережений заставляет участников экономики идти на нежелательные и неоправданные риски. Вместо того чтобы просто пожинать плоды уже ранее взятых на себя рисков, все вынуждены идти на дополнительные риски.

Источник: Unsplash

Заставлять идти на риски практически всех участников экономической системы – это неестественно и несущественно для функционирования экономики. Напротив, это вредит устойчивости системы в целом. Как экономическая функция, принятие рисков само по себе продуктивно, необходимо и неизбежно. Нездорово здесь именно то, что люди вынуждены идти на риски из-за того, что центральные банки создают больше денег, так что те теряют стоимость, независимо от того, осознают ли люди причинно-следственную связь. Принятие рисков продуктивно, когда оно целенаправленно, добровольно и происходит с целью накопить капитал. Хотя грань между продуктивными инвестициями и теми, к которым побуждает денежная инфляция, тонкая, она всё же очевидна. Продуктивные инвестиции происходят естественно, когда участники рынка стремятся улучшить собственную жизнь и жизнь окружающих. Свободный рынок изначально содержит стимулы для принятия рисков. В случае же вмешательства центральных банков нельзя ничего выиграть, но можно много потерять.

Принятие рисков непродуктивно, когда оно происходит скорее в вынужденной ситуации, а не по своей воле. Это должно быть интуитивно понятно, и именно так это выглядит, когда к инвестициям толкает денежное обесценивание. Следует признать, что 100% всех будущих инвестиций (и потребления) происходят из сбережений. Манипуляция денежными стимулами, и особенно создание препятствий для сбережений, просто искажает сроки и условия будущих инвестиций. Это оказывает давление на участников экономики и заставляет их быстрее использовать свои сбережения. Неизбежно возникает игра в «горячую картошку», где никто не хочет держать деньги, потому что они теряют стоимость, тогда как должно быть наоборот. Какие инвестиции могут быть в таком мире? Вместо того чтобы создавать надлежащие стимулы для сбережений, тающий ледяной кубик валюты центрального банка порождает цикл вечного принятия рисков, где большая часть сбережений почти сразу же снова ставится под риск и инвестируется в финансовые активы, либо напрямую индивидами, либо опосредованно депозитными финансовыми институтами. Что ещё хуже, из-за создания путаницы и подмены понятий большинство людей считают инвестиции, в частности в финансовые активы, сбережениями.

Инвестиции (будь то в финансовые активы или во что-либо ещё) определённо не равнозначны сбережениям, и в принятии рисков, к которому побуждают центральные банки, делая сбережения непривлекательными, нет ничего нормального или естественного. Это понятно любому, кто обладает здравым смыслом и реальным опытом. Однако это не меняет того факта, что деньги каждый год теряют стоимость, и знание этого факта диктует поведение – что вполне рационально. Все вынуждены принимать искусственную дилемму. Идея о том, что ваши деньги должны расти, – один из величайших обманов в истории. Это совершенно неверно. Эту ложную дилемму создали центральные банки. Главный трюк центральных банков заключается в том, что они убедили людей, что те должны постоянно рисковать, чтобы сохранить уже созданную (и накопленную) стоимость. Это безумие, и единственное практичное решение – найти лучшую форму денег, упраздняющую негативную асимметрию, присущую системному обесцениванию денег. Именно это представляет собой биткойн: лучшую форму денег, позволяющую всем людям перестать быть белкой в колесе.

Великая финансиализация

Независимо от того, считаете ли вы эту игру нечестной или просто признаёте реальность постоянного денежного обесценивания, экономики по всему миру вынуждены приспосабливаться к условиям, когда деньги теряют свою стоимость. Хотя цель – поощрять инвестиции и подстёгивать рост «совокупного спроса», когда внешние силы манипулируют экономическими стимулами, всегда есть нежеланные последствия. Даже величайший циник, наверное, хотел бы, чтобы печатание денег решило мировые проблемы, но, опять же, только дети верят в сказки. Вместо того чтобы проблемы волшебным образом исчезли благодаря печатанию денег, их решение лишь бесконечно откладывается. Постоянное создание денег изменило структуру экономики.

Возможно, Федеральная резервная система США (ФРС) думала, что, печатая деньги, сможет стимулировать продуктивные инвестиции, но в итоге это привело к неэффективным инвестициям и чрезмерно финансиализированной экономике. Чрезмерная финансиализация – прямое следствие денежного обесценивания и того, как оно сказывается на стоимости кредита. Надо быть слепым, чтобы не видеть неизбежную причинно-следственную связь между созданием денег, теряющих стоимость, непривлекательностью сбережений и быстрой экспансией финансовых активов, в том числе в кредитной системе.

Госдолг на уровне $237 трлн. В 4 квартале декады 2010-2020 глобальный долг вырос на 42% по сравнению с предыдущей декадой. Источник: Институт международных финансов

Банковская и инвестиционная индустрии разрослись по той же причине. Это можно сравнить с наркоторговцем, создающим собственный рынок, предоставляя первую дозу бесплатно. Наркоторговцы создают спрос на свой товар, подсаживая на него людей. Именно так выглядят ФРС и финансиализация экономики развитых стран посредством денежной инфляции. Когда создаются новые деньги и они теряют стоимость, возникают рынки для финансовых продуктов, которых в противном случае не было бы. Появились продукты, позволяющие людям выбраться из ямы, созданной ФРС. Возникла потребность идти на риск и пытаться получить доход, чтобы компенсировать потери из-за денежной инфляции.

Чистые активы в паевых инвестиционных фондах в США (2002-2019 в трлн $). Источник: Statistica
Чистые активы в ETF-фондах в США (2002-2019 в трлн $). Источник: Statistica

Интересно почитать: От фиатных денег к криптовалютам

На финансовый сектор приходится всё больший процент экономики, потому что в мире, где деньги постоянно обесцениваются, растёт спрос на финансовые услуги. Акции, корпоративные и государственные облигации, взаимные фонды, акционерные и облигационные индексные фонды (ETF), плечевые ETF, ETF с тройным плечом, дробные акции, ипотечные ценные бумаги, обеспеченные долговые обязательства (CDO), обеспеченные кредитные обязательства (CLO), кредитные дефолтные свопы (CDS), индексы кредитных дефолтных свопов (CDX), синтетические CDS/CDX и т. д. Все эти продукты представляют финансиализацию экономики, и они становятся более актуальными (и востребованными), когда денежная функция расстроена.

Секторы финансов и страхования в США (доля от ВВП). Источник: Statistica

Стремление объединять и перераспределять риски вызвано расстроенной мотивационной структурой денег, на которых держится экономика, и искусственной потребностью умножать деньги. Опять же, это не значит, что определённые финансовые продукты или структуры не создают что-то ценное, но проблема в том, что масштабы использования финансовых продуктов и наслоения рисков – это в значительной мере следствие целенаправленно расстроенной мотивационной структуры денег.

Хотя подавляющее большинство участников рынка потеряло бдительность, когда ФРС нормализовала свою цель годовой инфляции на уровне 2%, подумайте о последствиях такой политики через 10 или 20 лет. Совокупная потеря денежных сбережений составит соответственно 20% и 35%. Чего ожидать, если все – всё общество – оказались в положении, когда нужно компенсировать 20-35% своих сбережений только для того, чтобы оставаться на месте?

Общее следствие – массовые непродуктивные инвестиции, которых не было бы, если бы люди не были вынуждены идти на неразумные риски только для того, чтобы компенсировать ожидаемые будущие потери текущих сбережений. На индивидуальном уровне врач, медсестра, инженер, учитель, мясник, продавец, строитель и т. д. превращаются в инвесторов, вкладывающих большую часть своих сбережений в финансовые продукты Уолл-стрит, которые сопряжены с рисками, хоть и кажется, что это не так. Время идёт, а цены на акции и недвижимость только растут, а процентные ставки – падают.

Как и почему – загадка для трейдеров, и это не важно, потому что кажется, что мир просто так работает, и все действуют соответственно. Конечно, всё это плохо кончится, но большинство думает, что инвестиции в финансовые активы – это просто лучший (и необходимый) вид сбережений, и это диктует поведение. «Диверсифицированный портфель» стал синонимом сбережений, поэтому считают, будто он не несёт рисков. Хотя нет ничего более далёкого от истины, люди стоят перед выбором: рисковать посредством инвестиций или держать сбережения в денежном средстве, за которые в будущем точно можно будет купить всё меньше и меньше. С точки зрения сбережений как таковых, и то и другое плохо. Это деморализующая игра, и каждый вынужден либо в неё играть, либо просто наблюдать и всё равно проиграть.

Личные истории: Исповедь несостоявшегося криптомиллионера

Последствия непривлекательности сбережений

Когда все вынуждены жить в мире, где деньги теряют стоимость, это порождает отрицательную обратную связь. Когда исключается сама возможность сбережения денег как выигрышный вариант, все результаты в совокупности становятся намного более негативными. Когда деньги искусственно лишаются стоимости, просто держать их – нерационально. Люди всё же это делают, но это по умолчанию проигрышный расклад. Но то же касается и постоянного принятия рисков как вынужденной замены сбережениям. В сущности, когда нет варианта выиграть, держа деньги, любой расклад становится проигрышным. Не забывайте, что каждый, у кого есть деньги, уже рисковал, чтобы их получить. Положительный стимул сберегать (а не инвестировать) не равнозначен тому, чтобы вознаграждать людей за то, что они не идут на риски; как раз наоборот. Это вознаграждение тем, кто уже брал на себя риск, в виде варианта просто держать деньги без однозначного обещания, что их покупательная способность в будущем упадёт.

На свободном рынке деньги могут вырасти или упасть в стоимости за тот или иной период, но гарантированная потеря деньгами стоимости ведёт к крайне негативному результату, когда у большинства участников экономики нет реальных сбережений. Поскольку деньги теряют стоимость, кажется, что есть лишь одна альтернатива: потратить деньги сегодня, потому что завтра за них можно будет купить меньше. Сама мысль о том, чтобы держать наличные (что раньше называлось сбережениями), в мейнстримных финансовых кругах считается чуть ли не сумасшедшей, так как все знают, что деньги теряют стоимость. Но разве как раз это не сумасшествие? Тогда как деньги должны сберегать стоимость, никто не хочет их держать, потому что основные валюты, используемые сегодня, ведут себя прямо противоположным образом. И вместо того чтобы искать лучшую форму денег, все просто инвестируют!

«Я по-прежнему считаю, что наличные – мусор в сравнении с другими альтернативами, в частности теми, которые сохранят или увеличат свою стоимость в рефляционные периоды». – Рэй Далио (апрель 2020 г.)

Даже самые почтенные инвесторы с Уолл-стрит могут заразиться безумием и вести себя как дураки. Принятие рисков из-за инфляции ничем не лучше покупки лотерейных билетов, только это следствие того, что сбережения делаются непривлекательными. Когда денежные стимулы расстроены, альтернативные издержки становится сложнее измерить и оценить. Из-за расстроенных стимулов сегодня решения находят оправдание. Инвестиционные решения принимаются и финансовые активы часто покупаются просто потому, что ожидается, что доллар потеряет стоимость. Но последствия далеко не ограничиваются сбережениями и инвестициями. Когда деньги не выполняют заложенную в них задачу сбережения стоимости, это сказывается на всех экономических решениях.

Когда деньги постоянно теряют стоимость, все решения о том, тратить или сберегать, включая повседневное потребление, искажаются. Если вернуть более ясную альтернативу расходованию денег (т. е. стимулы для сбережений), оценка рисков неизбежно изменится. Когда деньги будут надлежащим образом выполнять функцию сбережения стоимости, все экономические решения станут более точными. Когда ожидается, что денежное средство сохранит, если не увеличит, свою стоимость, все решения о том, тратить или сберегать, станут более ясными и, в конечном счёте, взвешенными благодаря более согласованной мотивационной структуре.

«Одна из величайших ошибок – оценивать политику и программы по их намерениям, а не по их результатам». – Милтон Фридман

Кейнсианские экономисты боятся такого мира, считая, что, если будет стимул сберегать, не будет инвестиций. Согласно их ошибочной теории, если люди мотивированы «копить» деньги, никто не будет их тратить и не будет инвестиций, считающихся «необходимыми». Если никто не будет тратить деньги и совершать рисковые инвестиции, вырастет безработица! В эту экономическую теорию поистине могут верить лишь те, кто не покидал университетских аудиторий. Хоть кейнсианцам это и кажется нелогичным, в мире, где сбережения поощряются, люди будут идти на риски.

Кроме того, качество инвестиций будет выше, так как от неискажённых ценовых сигналов и более ясного учёта свободным рынком альтернативных издержек денег и потребление, и инвестиции только выиграют. Когда все решения о расходах будут приниматься на фоне ожиданий потенциально большей (а не меньшей) покупательной способности в будущем, инвестиции будут тяготеть к наиболее продуктивным видам деятельности, а повседневное потребление будет более разборчивым.

И наоборот, когда на инвестиционные решения сильно влияет нежелание держать доллары, получаем финансиализацию. Точно так же, когда на потребительские предпочтения влияет ожидание, что деньги потеряют, а не увеличат стоимость, совершаются инвестиции, удовлетворяющие эти искажённые предпочтения. В конечном счёте краткосрочные стимулы перевешивают долгосрочные; ветераны выигрывают у новичков, и экономика стагнирует, что всё больше подпитывает финансиализацию, централизацию и финансовый инжиниринг вместо продуктивных инвестиций. Это причина и следствие; желаемое поведение с нежеланными, но предсказуемыми последствиями.

Когда деньги теряют стоимость, люди будут делать глупости, потому что глупости становятся более рациональными, а то и вовсе поощряются. Те, кто в противном случае держал бы сбережения, берут на себя дополнительные риски, потому что их сбережения теряют стоимость. В таком мире сбережения финансиализируются. И если сбережения непривлекательны, не стоит удивляться, что они мало у кого есть. Это доказывают реальные факты, и, как бы это ни изумляло профессоров экономики, отсутствие сбережений из-за их непривлекательности очень предсказуемо является главным источником характерной хрупкости нынешней финансовой системы.

Парадокс фиксированной денежной массы

Оставьте ответ

Ваш электронный адрес не будет опубликован.